Дарья Карабчук. Люди искусства

В 2015-2018 годах Дарья Карабчук создаёт серию картин, преимущественно портретного жанра, в центре внимания которых находится образ художника и сфера искусства как таковая. Пристальное всматривание Дарьи в суть выбранной профессии приводит к появлению таких произведений как, «Таня» (2015), «Даша. Автопортрет», «Лёша», «Стас» (все ‒ 2016), «Полёт» (2018). Бегло рассмотрим каждое из них, за исключением последнего, на котором сосредоточим своё внимание в следующий раз.  

   "Полёт" 2018 г., Холст, масло. 145×150 см.

Своего рода введением в «серию», задающим «правильную» точку восприятия остальных работ, выступает «Стас».

 Произведение изображает не творца, а зрителя, являясь по сути, единственной из известных нам картин подобного рода в творчестве Дарьи. «Стас» во многом контрастен другим работам «серии» ‒ произведение можно назвать тёплым, и даже летним, по своему настроению. На это работают отдельные детали изображённого ‒ летняя одежда, загар и расслабленная поза портретируемого, обнажённые тела натурщиц на страницах рассматриваемого им альбома, летние плоды, цветущий орнамент покрывала дивана, его уплощение и превращение в плед (словно бы расстеленный на берегу), помещение в границы кадра радиатора отопления и т.д. 

Этому вторит и общий характер произведения, задающего восприятие искусства как праздника, отдыха, а то и отпуска, от повседневной жизни, с которой герой на время расстаётся, будто со снятым с ноги шлёпанцем. Поддавшийся чарам изобразительного искусства, и погрузившийся в его созерцание, Стас точно отрывается от земли (кажется, его нога едва касается пола) и уносится на чудесном ковре-самолете по диагонали из левого нижнего в правый верхний угол. Этим путем приглашают последовать и нас, зрителей, ‒ заманивая сочными дольками арбуза, соблазнительной женской красотой и зазеркальем «картин в картине».

 "Стас" 2016 г., Холст, масло. 140×120 см.

Совсем иное впечатление производит портрет художника Татьяны Тхоренко «Таня». 

Комфортная ‒ без мысли о позировании, ‒ полная скрытой динамики поза Стаса сменяется несколько напряжённой статикой Тани, не смеющей шелохнуться, как на сеансе. 

Портретируемая переносится из домашней среды в пространство художественной мастерской, где фоном для неё предстают разноформатные оформленные в рамы холсты. Портретируемая изображена в верхней одежде: на голову надета шапка, на плечи накинута тёплая ‒ с большим капюшоном ‒ куртка, увеличивающая хрупкую женскую фигуру. Таня на мгновение застыла, замерла, погрузилась в себя. 

Нестыковка её нахождения в помещении в верхней одежде позволяет говорить о дискомфорте/душевном холоде, который, может испытывать героиня. Это может быть вызвано неловкостью вынужденной позировать модели, проявляющейся в защитной (скрещённые руки) позе. Но также ‒ и обеспокоенностью Тани-художника, ищущей единственно верное решение для своего замысла (отсюда и погруженность внутрь себя) и потому стремящейся выйти/вырваться за пределы ранее освоенных шаблонов, которых здесь предостаточно (героиня зрительно зажата рамками картин).

 "Таня" 2015 г., Холст, масло. 140×100 см.

Полем борьбы в этом случае оказывается мастерская, в которой округлые и диагональные линии фигуры Тани противостоят стандартному однообразию четырёхугольных холстов. Мотив силы и слабости, разобщённости творца с самим собой, его амбивалентности, с максимальной силой передан в изображении рук, которые словно бы принадлежат разным людям. 

Правая ‒ активная ‒ рука касается несмелой, безвольно повисшей левой, не только удерживая её, но и связывая две половинки единой личности подобно двум сторонам распахнутой куртки. Куртка, к слову сказать, усиливает данный мотив, изображая художника, по существу, безруким, ещё пока неспособным совершить свой творческий «ход», не нашедшим адекватное поставленной задаче образное решение.     

 "Таня" 2015 г., Холст, масло. 140×100 см.

Дальнейшее развитие темы, её отдельных мотивов и пластических идей, найденных в «Стасе» и «Тане», находим в автопортрете Дарьи Карабчук. В нём она объединяет:

а) опробованный в портрете Татьяны Тхоренко образ тепло одетого человека в мастерской (он ещё более усилен ‒ парадоксальным сочетанием дубленки и шлепанцев);

б) обыгрываемый в «Стасе» мотив «картины в картине» (в этот раз даже указываются авторы произведений ‒ имена Юрия Калюты и Валентина Серова на обложках альбомов);

в) используемый в «Стасе» вид сверху, который становится излюбленным в данной портретной «серии». Этот ракурс в некоторой степени дистанцирует зрителя от изображенной сцены, ставит его в позицию «над», позволяя воспринимать происходящее глазами стороннего наблюдателя. В то же время данная точка зрения вольно-невольно трансформирует само изображённое пространство, созидая неожиданное взаимоперетекание плоскостности и объёма. (Это особенно заметно в положении столешницы, данной параллельно картинной плоскости, а ещё в растворении/затирании границ между полом и стеной в правой части изображения, что вызывает своеобразную ломку геометрии трёхмерного пространства.)

 "Автопортрет" 2016 г., Холст, масло. 100×130 см.

Произведение сфокусировано на «уголке» комнаты-мастерской, половину которого занимает круглый стол, с расположенными на нём художественными альбомами (авторитетных для Дарьи мастеров), кистями, папками, связкой ключей и т.д. Здесь же ‒ за столом ‒ в не самой удобной позе, не выпуская папку из рук, спит портретируемая. 

Литературность представленного на столе натюрморта и общая повествовательность сцены дают возможность восстановить события, предшествующие представленному моменту, а вместе с тем перевести кажущийся исключительно бытовым мотив на язык метафоры. Очевидно, героиня на протяжении длительного времени ‒ без отдыха и сна ‒ находится в творческом поиске (кисти). На этом пути она подпитывает своё вдохновение искусством других ‒ значимых для неё ‒ художников (альбомы). Нащупывая почву для собственного движения, героиня подбирает ключи (целая связка) к дверям, отделяющим её от заветного Образа. Она мается, не находит покоя. А сон оказывается совсем не отдыхом, и даже не минутной передышкой, а, как ни странно, продолжением поисков, временем напряжённых дум.

 Юрий Калюта. Альбом

Доминирование округлых линий в композиции автопортрета (круг столешницы; овал, образуемый фигурой портретируемой ‒ преимущественно силуэтом дублёнки; округлая линия спинки стула) вносит во внешне статичное изображение внутреннюю динамику. Посредством этого комната в определённом смысле уподобляется каюте раскачивающегося на волнах судна, в результате чего все предметы приходят в движение, перемещаясь из одного края в другой. 

Неуравновешенность композиции (с перевесом в её левой половине) и кажущийся наклон пола рождает зрительное впечатление, что поставленный в вертикальное положение стол ‒ подобно колесу ‒ начинает двигаться в правую сторону, подталкивая спящую на стуле портретируемую, которая частично сдерживает это движение. Скрытая динамика композиции подчёркивает, что состояние поиска характеризуется не только непрочностью найденного, но и неустойчивостью ищущего, когда всё может перевернуться, как крышка стола, с которой вот-вот повалятся на пол художественные инструменты, а может скатиться/рухнуть и сам художник. 

Отсюда и неудобная поза героини (особенно для восстановления сил). Отсюда зябкость, которую она чувствует (то ли найденные решения не греют, то ли виной неудовлетворённость творца). Отсюда ощущение себя в домашних условиях как в гостях («я и есть тот степной волк… зверь, который забрёл в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха» [Г. Гессе]). 

Отсюда, наконец, неожиданная аллюзия на казнь (героиня словно бы положила голову на плаху), дающая ответ на вопрос, что значит быть художником. Несмотря на многочисленные примеры из истории искусства, ответ удивляет ‒ это значит, быть готовым к осуждению/поруганию/наказанию.

Мотив страстей творца заявлен и в портрете «Лёша», возможно, самом удачном во всей «серии». Фигура портретируемого, представленного рассматривающим картину, над которой он с большим трудом работает, ‒ накладывается на расположенную по диагонали крестовину. У подножия креста лежат своеобразные орудия пыток (художника) ‒ палитра, два мастихина, тюбики краски. 

Несущий свой крест уставший художник своим помятым видом, скомканной позой, мертвенным цветом лица и рук (и в том числе колоритом брюк) уподоблен тюбику ‒ он сдавлен творческими обстоятельствами, опустошён, выжат до дна. Его обессиленность проявлена также в некоторой отчуждённости.

 "Лёша" 2016 г., Холст, масло. 170×100 см.

Безвольность свисающей/упавшей левой руки противостоит усилию/подъёму правой (вспоминаем решение рук «Тани»), подносящей ко рту белую кружку. Очередная колористическая перекличка (с тюбиками и брюками героя) позволяет противопоставить её сосуду с кистями как живую воду мёртвой. Первая («белая») ‒ утоляет жажду свежих идей, наполняет художника, укрепляет силы для нового «боя» с холстом, самим собой, окружением. Вторая (черная/мутная/грязная) ‒ концентрирует в себе слезы, пот, кровь и муки творца, стремящегося сказать «своё слово», обязанного выразить Правду о человеке и Мире. (И чем мощнее талант художника, тем выше его ответственность, тем больше с него спрос.)  

  "Лёша" 2016 г., Холст, масло. 170×100 см.

В этой драматичной атмосфере совершенно нежданным оказывается происходящее на наших глазах, но остающееся до поры до времени незамеченным, чудо. Описанная выше точка зрения сверху, уплощая пространство, приводит к тому, что лишенные жизни/списанные со счетов/отработавшие своё тюбики обретают невесомость, будто в космосе. Вместе с ними воспаряют остальные предметы. Кажется, ещё чуть-чуть и Лёша тоже оторвётся от пола. А значит, распятие может обернуться вознесением, а муки ‒ душевной легкостью и удовлетворением.

 "Лёша" 2016 г., Холст, масло. 170×100 см.

На этой ‒ полной надежд ‒ ноте сделаем временную передышку в обзоре созданной Дарьей Карабчук портретной галереи людей искусства. Завершим его в следующем тексте, который посвятим исключительно её «Полёту».

Автор текста Андрей Сокульский