Трансформация в искусстве Александра Числова.

Последние десять лет ‒ с момента своего переезда из Читы в Красноярск в 2015 году ‒Александр Числов входит в число наиболее оригинальных и интересных красноярских художников-графиков. За эти годы в разных техниках уникальной и печатной графики им создано большое количество разноо́бразных произведений, многие из которых становились событием художественной жизни Красноярска. Несмотря на стилистическую разнородность работ, большую их часть, по нашему мнению, сближает общая черта ‒ тяга к трансформации. Проявляется это на самых разных уровнях. Бегло рассмотрим, какие обличья принимает трансформационный феномену Александра Числова, и заодно оценим многоликость его искусства.

1. Трансформация сюжета

Простейшим проявлением отмеченной особенности является трансформация сюжета, базирующаяся на смене точки зрения на всем известную историю, восприятии её в новом свете. В качестве примера можно привести произведение «Красотка», переосмысливающеепривычныйобраз Красной Шапочки. Произведение возникло как ответ на инициативу художника Наташи Шалиной, предложившей коллегам поразмышлять над взаимоотношениями главных героев сказки и визуализировать их в ограниченной цветовой гамме (чёрный цвет, оттенки серого и розового). В итоге получилось ироничное изображение, в котором героиня «подпиливает» коготки ‒ а точнее, подкрашивает ноготки ‒ Волку в косметическом салоне. Традиционный мотив конфликта и неравенства полов таким образом уступает местосближению Шапочкии Волка, которые приобретают черты друг друга ‒ героиня уподобляется хищному зверю (волчице? оборотню?), а герой феминизируется (через сеанс педикюра). Однако название произведения позволяет предположить, что сексуальный подтекст сказки сохраняется.

 Красотка. 2024. Бумага, акрил 100×66

Иной пример смены оптики ‒ на знакомое всем явление ‒ демонстрирует серия портретов беспозвоночных членистоногих. «По словам художника, ему хотелось воспроизвести основные типы портретов и фотографий в образах насекомых. В листах прочитываются аллюзии на портреты эпохи Ренессанса(«Стрекоза». Женский портрет), на старые бабушкины фотографии, заключённые в рамку(«Парный портрет» 1 и 2)».

 Женский портрет. Стрекоза. 2019. Цветная обрезная ксилография. 70×50

Парный портрет II. 2018. Цветная обрезная ксилография. 50×70

Парный портрет I. 2018. Цветная обрезная ксилография. 70×50

Автор использует различные ‒ по формату и положению изображённого ‒ композиции портрета: головной, погрудный, поколенный; анфас, профильный, трёхчетвертной. Благодаря наложению выработанной веками портретной иконографии на образы насекомых рельефными становятся сами особенности портретного жанра, к осмыслению которых и побуждает зрителя автор.

 Пчела. 2018. Цветная обрезная ксилография.70×50

Кузнечик. 2018. Цветная обрезная ксилография.70×50

Жук. 2018. Цветная обрезная ксилография.70×50

Взгляд. 2018. Цветная обрезная ксилография. 50×70

2.Трансформация объекта изображения

Часто в центре внимания Александра Числова оказывается метаморфоза, уже произошедшая с объектом в реальности. Художник находит подобные явления в окружающем мире и переносит в свои произведения, как это происходит, например, в натюрмортах2013 года,объединяющих разнородные объекты «мёртвой натуры» ‒ сгоревшую доску, фрагменты истлевшего тела (кости), подвершенные коррозии металлические предметы.Всех их роднит налёт самопроизвольного или вызванного внешними причина разрушения материала, утверждающийнезыблемый закон о конечности всего сущего.

Сгоревшее дерево.2013. Бумага, карандаш. 60×80

Кость I. 2013. Бумага, карандаш. 60×80

Ржавый натюрморт. 2013. Бум., акр., пастель. 60×80

Развитием этой группы произведений можно считать серию из четырёх листов «Объект XYZ» и диптих «Ни радости, ни грусти». «Объект XYZ» изображает сгоревший лесоперерабатывающий завод в городе Енисейск. За кадром остаётся преображающая сила огня, превращающего некогда целостные индустриальные сооружения в руины. Энтропия приводит к обрушению конструкций и утрате изначального порядка: дерево обугливается, металл предстаёт в искорёженном виде; рациональность вертикалей и горизонталей уступают место хаосу диагоналей и изогнутых линий.

Серия «Объект XYZ». 2016. Ксилография (гравюра на фанере). 42,5×60,5

Диптих «Ни радости, ни грусти», также связанный с темой пожара, сопоставляет в единой композиционной схеме два различных архитектурных объекта, которые в логике двухчастного произведения могут восприниматься как разновременные фиксации одного сооружения. В этом случае переход от целостного здания к сгоревшему передаёт метаморфозу уничтожения, превращение объекта из плоти в прах. В то же время диптих репрезентируют эмоциональное состояние выгорания, когда человек не чувствует ни радости, ни грусти. И потому всё виденное им передаётся сухим протокольным языком документальной фиксации, а масляная живопись оказывается бесцветной, уподобляясь чёрно-белой графике.

Диптих «Ни радости, ни грусти». 2024. Холст, масло. 100×130

3. Трансформация произведения через поворот изображения

Иным видом перевоплощения является трансформация, осуществляемая посредством поворота произведения на 180°. Она обнаруживается в пастельном этюде, выполненном на Аршане (Бурятия). Линия горизонта делит пейзаж ‒ по принципу зеркального отражения ‒ на две части, каждая из которых изображает горные хребты. Фокус произведения заключается в том, что предполагаемое отражение на самом деле оказывается самостоятельным изображением. Оба вида написаны с натуры и представляют один и тот же горный участок ‒ утром и поздним вечером. Само произведение таким образом может экспонироваться в двух разных положениях. Более того, в идеале оформление работы должно давать зрителю возможность её поворота, ведь именно так в данной композиции «запускается» смена времени суток, реализуется их цикличность.

4. Трансформация (формы) в рамках серии произведений

Эта разновидность преображения нетипична для Александра Числова, будучи вызванной внешними факторами ‒ его участием в мастер-классах «Метаморфозы: формы материала и бытия. Техника литографии», проводимых в Красноярске Алимом Пашт-Ханом в период с 2022 по 2023 гг.  В рамках мастер-классов все участники решали задачу «трансформации композиции литографского рисунка на протяжении нескольких листов графической серии». В основу был положен «принцип создания нескольких литографий в различных техниках и печать эстампов с одного литографского камня». Так появилась серия из четырёх листов «Трансформация грейдера». Отличие от обычной практики литографа и возникающая по этой причине повышенная сложность заключались в том, что художник вынужден был возвращаться к ранее награвированному камню и трансформировать/изменять форму первоначального рисунка, сохраняя при этом его исходную композиционную структуру. Реализация такого подхода привела к тому, что грейдер (в первом эстампе) превратился, по авторскому выражению, в «дискогрейдер на сельской дискотеке» (во втором). Визуальная конверсия тяжёлой техники в орудие развлечения (отсюда праздничная иллюминация ‒ многочисленные огоньки, прожекторы, экран) ознаменовала смену «делу время» «часом потехи». В третьей гравюре образ грейдера исчез окончательно, уступив место фигурам сельского рабочего, ремонтирующего технику и крестьянина, собирающего урожай. Финалом серии стало абстрактное изображение, складывающееся из линий, которые в той или иной мере присутствуют во всех листах серии. 

Трансформация автогрейдера. 2023. Литография. 20×32

5. Трансформация (формы) в отдельном произведении

Александр Числов любит придумывать и изображать формы, имеющие два и более обличия. Показательным примером является серия «Мутация», название которой красноречиво свидетельствует о том, что автора интересовал сам процесс трансформации объекта. Все произведения серии изображают растения ‒ цветы, овощи и ягоды, ‒ обретающие черты зоо-, энто- и антропоморфности. Мутация растений и их решение в стилистике близкой хоррору приводит к тому, что зритель вынужден с опаской смотреть на представшие его взгляду плоды: ветки ежевики, уподобленные то ли змеям, то ли голодным птенцам, готовы в случае надобности ужалить или клюнуть; листы капусты превращаются в шинель, из под которой выглядывают неопределённые страшноватые существа, обращённые к зрителю; ночной бутон-кокон преображается в насекомое с огромными хлопковыми глазами и отростками-звёздочками.   

Серия «Мутация». 2019. Бумага, типографская краска. 83×67

Более жизнерадостная мутация наблюдается в цветочных натюрмортах художника. Его наполненные цветами чайники легко трансформируются в антропоморфные фигуры, чьи руки воздеты к небу, а цветущая душа с ликованием встречает новый день.

Утро. 2020. Бумага, пастель. 42×39  Ирисы. 2020. Бумага, пастель. 42×39

Подобная метаморфоза характеризует и серию «Про Байкал», в которой художник творит собственный миф о единстве человека и рыбы на Байкале. Согласно ему, омуль выступает одновременно целью и средством, едой и кормильцем, добычей и другом, олицетворяя сакральный союз человека и Священного озера-моря.В серии, включающей не только печатную гравюру, но и арт-объекты, это утверждается превращением омуля в скалы и лодки, на которых плавают рыбаки, бороздя просторы Байкала.

Серия «Про Байкал». Листы I и II. 2017. Обрезная ксилолграфия. 50×70

6. Трансформация жанра

Нередко художник играет с жанровыми границами изобразительного искусства. Наиболее явный пример их размывания видим в заключительном листе серии «Про Байкал», в котором грани натюрморта, пейзажа и мифологического жанра смыкаются воедино. «Шкура» омуля, раскрытая для копчения, предстаёт в нём своеобразной головой придуманного Александром Числовым мифического существа, олицетворяющего всеобъемлющую сущность байкальской жизни. Его плечами выступают горы, с одной стороны, и воды Байкала, с другой.

Серия «Про Байкал». Лист IV. 2017. Обрезная ксилография. 70×50

Нечто похожее на жанровую трансформацию происходит в серии цифровых изображений, посвящённых железной дороге. Железнодорожное полотно здесь как будто бы соткано из разноцветных стежков. Вслед за превращением условных геометрических линии в рельсы и шпалы жанр абстракции трансформируется в пейзажный мотив. 

Железная дорога. 2011. Цифровое изображение

Более определённо аналогичная тенденция проявляется в серии эстампов «Стихия», часть листов которой предлагает сплав абстрактного и фигуративного языка. Серию отличает отказ от гравировки и замена его сверлением. Отверстия при печати оставляли на плоскости листов ‒ в той или иной мере упорядоченные ‒ белые точки. Их объединение ‒ в ряде случаев ‒ породило амбивалентный образ, превращающий условное изображение в снежинку или паутину улиц, увиденных словно бы из окна самолёта.

«Паутина» и «Снежинка» из серии «Стихия». 2020.

Цветная обрезная ксилография. 60х80

Несмотря на то, что абстрактный образ главенствует в произведениях «Стихии», фигуративность, возникающая в «Паутине» оказалась настолько убедительной, что перекочевала в одно из произведений серии «Деление». Будучи дополнена другими фигуративными элементами (человек в лодке), она стала восприниматься ещё и как паутина звёздного неба.

Серия «Деление». Лист II. 2021. Обрезная ксилография, коллаж. 80×64

Подытоживая вышесказанное, можем отметить, что трансформация лежит «в крови» искусства Александра Числова. Будем надеяться, что энергия метаморфозы будет и дальше бить ключом в его произведениях. Ведь в ней одна из достоинств его искусства. 

Автор текста Андрей Сокульский